Студенческий портал о образовании в Самарской области
 
Поиск:
Найти
 
Главная страница
  По рубрике:

Фотогалереи

Архив газеты в PDF

 

22.04.2011 г. | Из истории СамГУ Версия для печати
«Я советский человек!»

Текст: Беседовала Н. В. Авдошина   

Молевич Евгений Фомич
Молевич Евгений Фомич
© 2011 «Универсайт»
К 80-летию Евгения Фомича Молевича

Есть среди нас люди – их совсем немного, – о каждом из которых можно сказать: «Человек-эпоха». Это люди, чья судьба отражает часть истории нашей страны, это люди, которые сами эту историю делали – в своём регионе, городе, университете.

Евгений Фомич Молевич, безусловно, такой «Человек-эпоха». Беседа, которая состоялась у нас накануне его юбилея, ещё одно тому подтверждение. Впрочем, судите сами.

- Евгений Фомич, назовите главные вехи Вашего жизненного пути, которые сделали из Вас того Молевича, которого мы сегодня знаем.

- Самое главное – это комсомол. И, естественно, стоящая за ним партия, поскольку комсомол и партия в моё время были одним и тем же. С 12 лет (в комсомол принимали с 14-ти) я был на руководящей комсомольской работе – и так до 28 лет.

- Какой была Ваша первая должность?

- Начальник районного штаба по сбору вторсырья. Война… Алма-Ата, где я с мамой оказался в эвакуации, – город большой. В нашу задачу входил сбор птичьего помёта. Из него какую-то химию делали. Надо было ежемесячно сдать килограмм: куриного, голубиного. Кто держал голубятню – это же счастье: голубятню как обчистишь – сразу килограмм. Население, конечно, относилось брезгливо к нашим попыткам почистить их дворы. Но килограмм помёта мы сдавали. С какашек карьера начиналась…

- Ну, что ж, у кого откуда…

- У кого откуда, и этим горжусь. И школу, и университет я окончил в Алма-Ате. И там, и там был на освобождённой комсомольской работе. Был секретарём комсомольской организации «Алма-Атастроя», комсоргом ЦК в зоне спецпереселения, то есть возглавлял комсомольскую организацию выселенных с Кавказа: чеченцы, ингуши, курды…

- Потрясающе хорошие ребята. Очень своеобразные, конечно… Выселяли их не по политическим соображениям, а по этническому признаку. Поэтому выселенными оказались и секретари Грозненского обкома партии, и Герои Советского Союза, и Герои гражданской войны. Так что публика была самая разная: и антисоветская, и просоветская. В основном последние. И параллельно я был внештатным лектором ЦК комсомола. Исколесил пол-Казахстана. Поэтому, когда окончил университет, меня оставили в аспирантуре. Но в середине июня пригласили в ЦК партии и сообщили, что я вхожу в число тех, кто подпадает под комсомольско-партийную мобилизацию активистов, связанную с освоением целинных земель.

В ЦК партии Казахстана нас агитировал секретарь ЦК Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич. Он несколько часов ходил по комнате, рассказывал, в каком отчаянном положении находится страна. Это был 1954 год. То, что нечего есть, мы и сами знали. Тогда я, как и все студенты, параллельно работал на строительстве университета, в бригаде бетонщиков. Если мы план выполняли, то получали право купить полбатона белого хлеба, а если перевыполняли, то купить целый батон.

Если ты по городу шёл и нёс хотя бы полбатона, на тебя люди оглядывались. В Семипалатинске редкий день кто-нибудь не приходил из числа знакомых: жена заболела, дети, мама… «Евгений Фомич, будете в обкоме, облисполкоме, в буфете, возьмите пару булочек». Белого хлеба купить – вообще немыслимо было, пока целину не справили. Не говоря уже обо всём остальном. Я впервые увидел в магазинах молоко и масло, когда был в Новосибирске в середине 50-х. В Новосибирске в магазине продавали молоко и масло. И в Москве, потом в Ленинграде. Но не в Семипалатинске, не в Алма-Ате… Для этого там базар был.

Пономаренко рассказывал, как упало поголовье овец в Казахстане сравнительно с дореволюционными временами. Мы за стол хватались. Первый секретарь ЦК, член Президиума ЦК КПСС, герой войны (возглавлял белорусский партизанский штаб в годы войны) – и говорит такие вещи. «У кого есть какие-то соображения по этой мобилизации, можете не ехать. Но партия вас просит ваши молодые силы употребить на то, чтобы сделать страну такой великой, какой она должна быть, не на словах, а на деле». Вот 3–4 часа такой обработки. Потом я с ним встречался ещё раз десять. Невероятный мужик по деловым качествам… При Хрущёве его «скушали» казахи. Он лозунг бросил, что русские в Казахстане не будут на положении негров в Америке. А в то время политкорректности не было, в Америке тогда негров вешали. Поэтому эти его слова поняли очень точно. Хрущёв его очень не любил за такую самостоятельность и отправил в Голландию послом.

Так в конце июня мы с женой оказались в городе Семипалатинске. Я должен был приступить к работе в обкоме комсомола, но в туда секретарём по приказу никого не принимают, и несколько месяцев я работал референтом общества «Знание» (такое прикрытие было), а затем, в 1955–1959 годах, уже секретарём обкома комсомола. Ничего более интересного в моей жизни не было. На моей совести было два целинных района и три целинных совхоза. Но это ничего не говорит для сегодняшнего человека, поскольку непонятно, что значит «на твоей совести». Допустим, отправляют тебя на сакман – это окот овец. Овцы беременеют в одно время и рожают в одно время. И надо проследить, чтобы окотившиеся овцы не погибли, потому что март-апрель, ещё холодно, да и подножный корм такой-сякой…

Совхозы мы создали на голом месте. Сколько свадеб было! Был брошен комсомольский клич: «Отправим девушек в жёны целинникам». Приходил эшелон, девочки высыпали на улицу – со всех целинных совхозов приезжали машины. Девушек разбирали прямо на полустанке.

До войны было хетагуровское движение. Жена младшего лейтенанта Хетагурова, которого отправили на Дальний Восток, убедилась: на Дальнем Востоке полно мужчин, армейских и гражданских присылают на стройки, а женщин нет. И вот Хетагурова бросила клич девушкам Советского Союза приехать на Дальний Восток работать на женских работах и составить счастье своё и мужа. Десятки тысяч ехали. Провожали из Москвы, Ленинграда… «Эшелоны „хетагуровок“ едут!»

- Как Вы пришли в науку?

- В 1954 году, летом, я уехал из Семипалатинска в Уральский университет к самому крупному и грамотному специалисту в области диалектики природы, будущему академику Михаилу Николаевичу Руткевичу. В аспирантуру я к нему попал без проблем.

Если вернуться назад, когда я приехал Семипалатинск, то там я был единственным философом на всю область. С философским образованием то есть. Философы-то были, но без такого образования. 1954 год – это год больших идеологических кампаний: генетику гробили, кибернетику гробили, теорию относительности гробили и так далее. Семипалатинск – это крупный вузовский центр – три вуза и 14 техникумов. На девять десятых они были укомплектованы ссыльными преподавателями из центральных областей. Был такой профессор Финкельштейн. В рамках цитологии (теории клеточного учения) он был фигурой номер один фактически, а формально номер два, потому что Лепешинская громче была, в это время ее кампания шла. Лепешинская его «убирала». Естественно, закрадывались сомнения, а что эти «недобитые сволочи» говорят студентам? И как они их воспитывают? И мне был поручен идеологический контроль над биологами.

Все вузы были переданы из ведения секретаря по учащейся молодёжи в порядке исключения мне. Я на всякие конференции, семинары, связанные с вузами, ездил. Тогда ЦК много всего проводил, интересно очень.

Я всерьёз воспринял эту задачу – контролировать и корректировать. Преподаватели оценили мой «серьёз» и поняли, что если они не хотят больших неприятностей и отсылки куда-нибудь ещё дальше, то надо меня воспитать. Финкельштейн и другие занялись моим естественнонаучным образованием. В общем, они мне доказали, что правы они, а не Лысенко, Лепешинская и т. д.

Когда я потом приехал в Свердловск, там оказался Тимофеев-Ресовский, он очень удивился: откуда я такой взялся, да ещё с философским образованием. Знал бы он, какую я школу прошёл, с какими людьми работал, кто из меня человека делал.

- Студентов они так же учили?

- Понимаете, сказать можно было всё, что хочешь, но с сопутствующим «есть такая версия». Отношения у меня с преподавателями были дружественные, они поняли, что я на правильном пути, видели во мне «духовного сына». Я к тому времени уже всё прочитал: Павлова, Дарвина…

Вот таким я приехал в Свердловск. Поэтому моя диссертация отражала позиции мировой науки. Официальным оппонентом был директор Института экологии Уральского филиала Академии наук академик Шварц. Неофициальным оппонентом был Тимофеев-Ресовский. Официальным он не мог быть, потому что по решению суда с него были сняты все звания, он был младшим научным сотрудником в этом институте. Но он был Тимофеев-Ресовский! И ещё ректор университета, он был физиком и поэтому тоже выступал официальным оппонентом. И всё прошло на «ура». Отправили в Москву, а там положили на полку, потому что диссертация не «лысенковская». Несколько сотен работ так лежало. Но я оказался везунчиком. В 1963-м я защитился, а в 1964-м, когда состоялся брежневский переворот, сразу «полетел» Лысенко и компания. И утвердили нас, всю эту полку грандиозную с сотней докторских и кандидатских.

Но тут Михаил Николаевич Руткевич надумал открывать философский факультет. А кафедра, на которую я попал, была известна не только тем, что тут самый грамотный диаматчик и диалектик природы, физик по специальности, но и тем, что это была первая в России за пределами Москвы и Ленинграда социологическая лаборатория. Слово «социология» вообще было неприличным. Социология – буржуазная наука, такая же, как кибернетика. В Москве и Ленинграде с 1958 года под давлением мировой общественности два таких учреждения было открыто. И тут открывает Руткевич.

И тут в 1967 году я получаю приглашение из Куйбышева заведовать кафедрой философии политехнического института с последующим переходом в 1968-1969 году во вновь открываемый Куйбышевский университет на аналогичную работу заведующим кафедрой. Сказать, что я поехал, – неправильно. Я, конечно, самолётом полетел.

Меня принял Орлов, первый секретарь обкома партии. Вот ведь стиль работы. Кто я? Никто. Возможно, в будущем заведующий кафедрой вуза. И кто Орлов? Не только здесь первый человек, он в Москве великий человек. Всю мою подноготную он изучил. Я ему рассказал, чем занимаюсь, не утаил, конечно, про закон отрицания отрицания, главный предмет моей гордости. Я ему говорю, что откликнулся прежде всего из-за обещания в письме решить квартирные дела. До Куйбышева я всегда жил либо на съёмных квартирах, либо в общежитии. Он говорит: «Я знаю. Мы вам дадим не просто квартиру, а очень хорошую квартиру. У нас очень большие надежды на вас. Сейчас вас по адресам провезём. Посмотрите и определитесь, какую квартиру хотите взять». Я был единственным человеком в Советском Союзе, которому так предлагали. Гарантирую: никто, никогда и никому.

Кафедра в политехе оказалась замечательная. И уходить в университет, когда он открылся, у меня никакого желания не было. Но через полгода после моего назначения меня опять вызывают в обком: указание сверху о необходимости развития социологических исследований в стране. И обком принял решение: создать такую хозрасчётную лабораторию на базе нашей кафедры.

Вышел я руководителем социологической лаборатории. А когда я уходил работать в университет, в лаборатории работали уже 35 человек. У нас были свои собственные переводчики, потому что социологическая литература в основном на английском языке. У нас были так называемые референты, которые занимались оформлением… И, конечно, социологи.

Поскольку я везунчик, и здесь мне везло. В лаборатории оказались такие люди, которых по всей стране поискать можно было. С ними я потом и перешёл в университет. А о моей университетской жизни вы и так всё знаете.

- Если выбирать сегодня: философия или социология – что бы Вы выбрали?

- Применительно к сегодняшнему дню, конечно, социологию, когда философии научной нет, когда под философией понимается всё, что в голову придёт сказать о мире. А если бы сохранились старые порядки, то философию, потому что научная философия есть наука о мироздании. И всё фундаментальное социологическое есть частный случай диалектики общественной жизни.

 Тимофеев-Ресовский, например, предлагал мне на защите перейти на биофак. Я у них читал курс «Основы дарвинизма». Ещё какой-то курс по биологии я читал, потому что был здорово подготовлен по биологии. Вот такой уровень подготовки был. И это сделала возможным диалектика. Когда понадобился научный коммунизм, понадобилась социология, эта же диалектика дала возможность и сюда вписаться. Поэтому ничего грамотнее и сильнее научной марксистской философии человечество ещё не создало. И если бы была возможность быть специалистом по такой философии, то, конечно, я бы избрал повторение этой специальности.

- Есть ли у Вас кумиры?

- У меня три кумира – Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, Владимир Петрович Орлов и Михаил Николаевич Руткевич.

- Какие качества в людях Вы цените больше всего?

- Работоспособность и устойчивость в этой работе.

- Ваше жизненное кредо?

- Да нет никакого кредо. Я нормальный советский человек. Какое кредо у советского человека?

- А что Вы вкладываете в слова «нормальный советский человек»? Нынешняя молодёжь ведь не поймёт.

- Советский человек – это человек, который считает, что его существование имеет смысл лишь в том случае, если от него есть польза другим людям. И таких советских людей были десятки миллионов. Они жизнь отдавали за других настолько часто, что даже огромная дискуссия в 70-х годах в советской печати была «Не слишком ли легко мы расстаёмся с жизнью?» Всё началось со знаменитого «огненного тракториста», который погиб, опахивая колхозное поле от огня до последнего момента. Вот тут и был поставлен вопрос – что ценнее: жизнь человека или это колхозное поле? Это была потрясающая постановка вопроса. Какие могут быть разговоры! Конечно, поле колхозное!

Помню случай. Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Москве, 1957 год. Иностранные делегации разъезжались по всей стране. И к нам в Восточный Казахстан приехала делегация, в основном это была леводемократически настроенная молодёжь до 35 лет. Их было около сотни. Мы знакомили их с жизнью комсомола Казахстана. И сопровождать их от Алма-Аты до Новосибирска, когда они поехали в Сибирь знакомиться с исследовательским научным центром, должен был я. Обычный железнодорожный состав, скорый поезд Новосибирск – Алма-Ата, три прицепных вагона под нашу делегацию.

И когда мы уже были в Семипалатинской области, на рассвете вдруг грохот, толчки, с верхних полок чемоданы летят, да и люди… Выскакиваем на улицу. От паровоза мало что осталось, первая пара вагонов искалечена, остальные с рельс сошли, а вторая половина поезда более-менее благополучная. Подбегаю, выясняю: были дожди, и перед мостом через речку рельсы осели. Видимо, очень тяжёлый состав перед нами прошёл на скорости, и мы шлёпнулись. А перед этим было резкое торможение, потом уже удар и всё прочее. То есть бригада машинистов всё увидела и начала тормозить. Из бригады никто не выжил.

И один из первых вопросов, который мне задал коллектив: «Почему они не выпрыгнули из паровоза?» Я страшно удивился: «То есть как это, выпрыгнуть? Если бы они выпрыгнули, то не было бы этого торможения, тогда бы от наших задних вагонов тоже ничего не осталось».

- Так они о нас подумали?

- Естественно, обо всех пассажирах они думали, они же машинисты!

- Ха-ха-ха-ха!

Через несколько часов нас перегрузили и мы поехали дальше. В течение полутора суток до Новосибирска эти ребята пытали всех: почему машинисты не прыгнули? Я им рассказал кучу историй аналогичных, что если машинист прыгнет, то его за человека считать не будут, он домой прийти не сможет. Позор! Позор! «Это вы говорите, потому что обязаны!» – отвечают.

Вот теперь, наверное, главный подвиг в моей жизни, слушайте. Я на свой страх и риск приказал прицепить наши вагоны к поезду, идущему в обратную сторону, и привёз их в Аягуз, откуда эти погибшие машинисты родом. Расчёт у меня был такой: в основном, в Аягузе жили выселенные немцы. И когда депортация кончилась, они остались на железной дороге работать, так что моя делегация с ними могла говорить без переводчика. Вот я их туда привёз и на полдня в Аягузском депо оставил. «Выясните у них, почему их коллеги не спрыгнули». Обратите внимание, каким надо быть уверенным в советских людях, особенно сосланных советских людях. Но их выслали советскими, и здесь они были насквозь советские.

И потом я вёз эту компанию в Новосибирск обратно. Это были страшно молчаливые ребята. По-видимому, это было их самое главное впечатление от пребывания в Советском Союзе. И когда мы приехали, ко мне подошла целая делегация, человек семь, и сказали, что они просят извинить их за все те бестактности, которые они мне в первом рейсе говорили. Вот так мы эту западную молодёжь воспитали.

Да, такой он, советский человек. Такую страну мы потеряли. Советский человек – это коллективист в прямом смысле слова. Всё существование твоё имеет смысл только в том случае, если окружающим есть от тебя какая-то польза. Иначе для чего я работаю на кафедре по сегодняшний день?

назад



Последние новости:
23.05.2012 г. На площади Куйбышева 18 мая состоялся фестиваль Red Rocks Tour, проходящий под эгидой Культурной олимпиады «Сочи-2014».

14.05.2012 г. В Самаре 22 и 23 апреля прошли гастроли солиста симфонического оркестра Мариинского театра, лауреата международных конкурсов Николая Мохова.

10.05.2012 г. 20 апреля в Самаре стартовала общероссийская добровольческая акция «Весенняя неделя добра».

25.04.2012 г. В спортивно-оздоровительном комплексе СамГУ «Дельфин» состоялся чемпионат по плаванию.

06.04.2012 г. Двадцать девятого марта на базе СамГУ кафедра иностранных языков гуманитарных факультетов провела региональный этап конкурса на знание иностранных языков «Полиглот» среди студентов Самарских вузов.


Количество размещенных заметок на сайте - 930 шт.

 
Архив газеты «Самарский университет» с 2002 по 2006 гг.

2006 год

январь июль
февраль август
март сентябрь
апрель октябрь
май ноябрь
июнь декабрь

    2005 год

январь июль
февраль август
март сентябрь
апрель октябрь
май ноябрь
июнь декабрь

    2004 год

январь июль
февраль август
март сентябрь
апрель октябрь
май ноябрь
июнь декабрь

    2003 год

январь июль
февраль август
март сентябрь
апрель октябрь
май ноябрь
июнь декабрь

    2002 год

январь июль
февраль август
март сентябрь
апрель октябрь
май ноябрь
июнь декабрь


 
Главная страница
Яндекс.Метрика
© 2007-2014 «Универсайт»
Редакция не несет ответственности за достоверность информации, опубликованной в рекламных объявлениях.