Портал газеты «Самарский Университет»
www.universite.ssau.ru
Самарский государственный университет
  Самарский государственный университет    


   Номер газеты за октябрь 2006 г.:
   Архив газеты:
   Абитуриент:
   Центр УМА:
   Редакция:

Портал дополнительного образования в Самарском государственном университете

Официальный сайт кафедры английской филологии СамГУ

Портал Грамота.ру

Возвращение образа

Богом данное слово

Сегодня мы публикуем газетную версию одного из эфиров еженедельной программы «Возвращение образа». Ее ведущий — игумен Георгий (Шестун) беседует с доктором филологических наук, профессором кафедры русской и зарубежной литературы Самарского государственного университета Геннадием Юрьевичем Карпенко.

- Геннадий Юрьевич, когда мы говорим со специалистом в области литературы, разговор всегда выходит за рамки этой науки. Потому что литература — одна из ярких частей нашей русской православной культуры, которая выражала миропонимание, миросозерцание, нравственные ценности, уклад жизни. И конечно, мы можем проследить, как изменялась литература от духовной к классической и модернизму? С чем вообще связаны изменения в литературе?

— Славянский язык, берущий начало от эпохи Кирилла, русский язык, которым мы стали пользоваться со времени правления равноапостольного князя Владимира — это языки по духу христологические. И русская словесность, как и славянская, развивалась в лоне христологической литературы. Вспомним, что пишет равноапостольный Кирилл: «Слушайте, славяне, слово от Бога». Этимологически и по духовному составу это все слова одного корня. «Слушайте» и «славяне» — это народ Божий. Я даже больше могу сказать, у меня по переживанию складывается такое ощущение, что славяне и русский народ — это народ четвертого Евангелия. Потому что первая фраза, которую записал Кирилл: «В начале было Слово, и Слово было у Бога» (Ин.1,1). Этим комплексом смыслов вызваны очень глубокие сложные духовные переживания. И так было до XVII-XVIII веков. Это связано с деятельностью Симеона Полоцкого и протопопа Аввакума. Протопоп служил Богу, а Симеон Полоцкий решил служить царю. И здесь начало кризиса разделения литературы на духовную и светскую. А Петр, на мой взгляд, заложил основы двух ветвей: церковно-славянской духовной и русской классической литературы, которая получила особое развитие в ХIХ веке. Когда произошло так называемое разделение или отделение Церкви от государства. Могу сказать, ученые по-разному объясняют это разделение. Можно понимать его паталогоанатомически: голову механически отделили от тела, и получилось две неживых части. И в этом подходе есть своя логика. Она подтверждается движением науки XVIII века. Это схоластика, рационализм, которые смотрят на вещи неорганически. Но есть и другое понимание, когда в живом человеке сердце отделено от ума. Когда в органическом духовном существе происходит такое отделение, то остается понимание, что все-таки органически все связано в единый организм. Мне кажется, что здесь произошло механическое понимание этого отделения, прежде всего. Затем в начале ХIХ века появилась необходимость создания языка, который был бы приближен к языку западноевропейской культуры. Такому отношению к языку способствовало то, что произошло отделение Церкви от государства, и Церковь в какой-то степени утратила определенный духовный контроль, или, скажу по-другому, духовное окормление нации. Естественно, что в этих условиях культура вдруг почувствовала, что она лучше и выше благодати. Это тоже очень важный момент. Произошло отделение культуры от благодати. Если говорить о сегодняшнем дне, то так называемый уровень цивилизации, то есть достижения общественного развития и материальное благосостояние, считается выше культуры. Идет следующий этап отпадения. Мне кажется, что история русской словесности и русской литературы, а может быть, и в целом русской культуры — это есть история отпадения от Бога. И мы, если взять русскую интеллигенцию, находимся в ситуации отпадения, разрыва с непрерывностью Откровения. Это очень важно. И в начале ХIХ века Пушкин берет на себя миссию соединить церковно-славянскую традицию, традицию древнерусской словесности и современной литературы — литературы ХIХ века — и создает для этого особый язык. Но все равно русский пушкинский язык христологичен по своим основам. Мы можем взять любые слова, здесь можно говорить о феномене «воз» или «вос»: Вознесение, Воскресение, возвышение, взыскует, возвещает. И когда говорят о том, что это не так, что русский язык не христологичен, потому что многие слова создавались до Кирилла, до принятия христианства, то это настораживает. Даже тот язык, который был до принятия христианства в свете христианской традиции приобретает иное значение. Возьмем слова «хлеб», «вино». Верующему человеку понятно, как преобразились эти слова Церковью.

— Здесь, наверное, нужно проследить, как этот процесс происходил внутренне, духовно. Вы произнесли замечательные слова: «Слушайте, славяне, Слово Божие». То есть дар слова был не даром говорения, а даром слушания. А кого человек выслушивал? Бога. Где он Его искал? В книгах, в Священном Писании. Поэтому вся первая волна нашей литературы так или иначе касалась Божественного Откровения. И человек, читая книги, должен понимать, что он не говорит, а слушает голос Божий. Дальше что происходит? Человек разучился слушать голос Божий, разучился искать, ему стал нужен собеседник. Поэтому стал слушать уже человека, и явилась некая светская литература. А потом уже человек встал на первое место. Потом он начал спорить с Богом, не слушать, а разговаривать. И вот этот разговор отделенного от Создателя человека сам же превратился в некую модернистскую литературу, где автор просто говорит, никого не замечая. Я думаю, внутренне отпадение человека от Бога, когда он разучился Его понимать, повлияло даже на изменение словарного запаса людей. Чуть раньше Вы сказали замечательные слова о том, что мы приняли истину, потому что наша устная речь обладала необходимым словарным запасом, она могла ее вместить. И просто Кирилл и Мефодий перенесли на бумагу и сделали доступной для всех нашу устную речь. Кроме того, словарный запас — это еще и наше мышление, представление о мире, миропонимание. Христианская истина, Богооткровение вместились в ту культуру, которой уже жил наш народ до Крещения Руси. И он органично ее принял. Я думаю, необходимо как-то проследить это отпадение в литературе, выяснить, почему человек отвернулся от Бога и пришел к формулам: «человек выше всех», «человек — это звучит гордо!»?

— Апостол Иоанн Богослов говорит, что мы слушали Его, наши глаза видели Его, наши руки осязали Его. Эта апостольская традиция слушания, видения и действительного уважения, когда человек стремится духовно вначале окормиться, а потом произнести слова.

— Заметим, они не говорили, что мы вам рассказываем это, а говорили: мы свидетельствуем.

— Причем я думаю, что здесь произошло не только недопонимание. Удивительно,что случилось с нашей культурой. За 70-75 лет советской власти сложилось такое ощущение, что раньше ничего не было. Когда это началось? С точки зрения моих методологических научных подходов, в эпоху Возрождения, когда впервые переставили в европейской культуре две заповеди. Первая заповедь гласит: возлюби Бога, и вторая — возлюби человека. Любопытно, что, работая со студентами в течение последних десяти лет, я всегда задаю им вопрос: какая первая заповедь у христиан? И ни разу не услышал ответ, приведенный в Евангелии от Матфея, где в 22 главе Спаситель отвечает фарисею: «возлюби Господа Бога своего всем сердцем твоим, всей душою твоею, всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя». Причем, если вдуматься в эту ситуацию, фарисей обращаясь ко Христу и, называя Его «Учитель», издевается над Спасителем. Он для него не учитель. И Христос говорит, если ты во Мне не видишь Бога, то заметь хотя бы человека. И получается, что тот нарушает сразу две заповеди одновременно. Современная культура нарушила эти две заповеди. Это началось, когда восприятие мира происходило через человека, в эпоху Возрождения. Такие традиции потом складываются и у нас. И студенты, отвечая на этот вопрос, всегда говорят: не убий, возлюби ближнего своего, как самого себя. В такой ситуации я спрашиваю, а есть ли среди них мусульманин? Как правило, находится. Какая основная заповедь мусульманина? И он без запинки отвечает: «Нет Бога кроме Аллаха, и Мухаммед — пророк Его». На что я всегда говорю: учитесь у него. Удивительно, почему в нашем сознании такое произошло? Протоиерей Сергий Булгаков тоже отвечал на этот вопрос. В 1902 году в статье, помещенной в сборнике «Проблемы идеализма», он говорит о трагедии русской духовности, о том, что состоялась подмена заповедей. Мне кажется, что мы сказали о грехе, связанном с деятельностью Петра Первого в духовной сфере. Ни в технологической, ни в промышленной, ни в экономической мы этот вопрос не берем. И второй грех — грех гегельянства. Для меня это сейчас некое откровение, переживаемая истина. Почему? Во-первых, Гегель поставил исторически и в культуре высшей формой сознания философию и науку. Он говорил, что религия — примитивная форма мышления, искусство выше, лучше, чем религия. А высшая форма — наука. И наука, философия может описать адекватно весь жизненный опыт, как религиозной жизни, так и искусства. Многие в русской культуре (в том числе марксисты) пошли по этому пути. В этом намечается трагедия. Следующая модная идея связана с Фридрихом Ницше: «Бог умер». Безумная идея, которая тоже была подхвачена на рубеже веков отчасти символистами. Духовная вертикаль начинает разрушаться. Вместо Бога в течение нескольких веков с эпохи Возрождения был поставлен человек — человек играющий, безответственный. И в современных условиях он стал уже не индивидом («индивид» — с латинского неделимое, лицо, особь, личность, единица), а дивидом, он стал придатком работы.

— Важно понять, о каком человеке идет речь. Эпоха Возрождения воспевала человека, поврежденного первородным грехом, страстного, зачастую безнравственного. Так и произошла подмена положительного героя, традиционных понятий, подмена одной буквы. Вот Вы говорите вознесение. А есть еще приставка «без».Если заменить букву «з» на «с», получится, например, изменение значения слова «бессовестный». Когда это бес был совестным или порядочным (в слове «беспорядочный»)? Даже в ХХ веке замена определенных грамматических правил тоже копировала духовную подмену. Вы затронули прекрасную тему. Немецкие философы действительно повлияли на русскую философию. Наши русские славянофилы были их учениками, слушали и даже превзошли своих учителей. Русские философы трактуют, говорят, что те тоже искали Бога, но не могли его найти в католицизме, протестантизме того времени. Не зная Православия, они решили создать свою религиозную систему в области философии. Поэтому беда немецкой философии заключается в том, что, обладая словом, которое выражало истину, стремление человека к Богу, они не нашли той богословской истины, которая была в Православии. Это трагедия немецкой философии, которой они заразили потом и нашу интеллигенцию, культуру, литературу.

— Абсолютно с Вами согласен. Потому что Гегель не только поставил философию выше всех другихформ мышления, но и отказался от Предания: от Деяний апостолов, Апостольских посланий и поставил вместо этого блока духовной жизни собственно философию, что и навязал западноевропейской культуре. Эта отчасти было усвоено и нашей русской традицией.

— Он же создал некую свою теорию сотворения мира, и именно от Гегеля берет начало идеяо том, что существует единая цивилизация. Ведь Гегель говорил, что дух познает себя сам только через романо-германские народы. И поэтому Запад считает себя единственным цивилизованным народом, а все остальные — ниже сортом. Но есть и традиции Данилевского, Шпенглера, Тойнби, которые говорили о многополярности, многокультурности мира, о различных культурно-исторических типах цивилизации. И мы сейчас видим, как литература, культура выражают дух некоего культурно-исторического типа жития. И мы, как и жители Европы — христиане, но мы живем в монохристианской вере, а европейцы — в полихристианской. Европа уже имеет раздвоенное сознание, где соседствуют протестантизм с католицизмом. Это культура, в которой два корня. У нас всегда был один ствол, один корень. И этим различаются две христианские цивилизации. Интересен вопрос: «Как двуполярность европейской культуры сказывается на ее внутреннем содержании?» Ведь отличается же культура Англии от культуры Франции, хотя обе они — европейские.

— Там действительно перемешались и католицизм, и протестантизм, и лютеране, и религии, в основе которых просматривается отпадение от апостольской традиции. А русская культура едина, православна и по языку. Там не только разные религии, но и разные языки. А у нас одна религия, один язык. Если русский язык, как и мышление, христологичны, то потенциально православными являются все жители нашей страны. Язык всегда держит нас, хотя, может быть, не всегда спасает. Но он дает возможность спастись. Русская литература запечатлела массу таких случаев, где самый яркий пример — это образ Иудушки Головлева, которого спасает в конце жизни слово, язык. С ним вдруг случилось, что он вспомнил, какие прегрешения совершил, и накануне Светлого Христова Воскресения этот человек спрашивает: Бог меня простит или нет? Тот,Который умер жертвенной смертью, Он меня простит? И его племянница отвечает, конечно, простит. А он еще говорит: «Я с детства эту молитву знал, но она звучала как пустое слово, а сейчас дошла до меня». И вот слово, молитва его спасает. С ним совершается воскресение. В современной западной литературе такое невозможно. Тому есть масса доказательств. Возвращение образа происходит только при помощи Богом данного слова, которое все преображает и животворит.

Подготовила Ольга Щербак.
«Православная народная газета»
сентябрь 2006 г.

номер: 16 октября 2006 г. № 8
на главную


© Copyright, Самарский государственный университет, 2005 г.   
© Copyright, веб-портал газеты «Самарский Университет», 2005 г.   
Разработка и поддержка сайта: компания «UniverSite»